Серахсcкий оазис: дыхание бурных эпох…

Filed under Авторы, Наши Новости

Кажется, ничего примечательного не было на протяжении всей дороги. Трава только  проклевывалась, потому земля была еще серой. Да еще резко похолодало – горы опять  были в белых шапках, а небо в тучах, и видно было, как овцы в ближайших агилах плотно жались вокруг тонконогих первенцев, защищая их от холодного ветра. Я же в комфорте автомобиля расплывалась от счастья вновь видеть просторы, даже такими невзрачными. У нас пейзажи меняются год от года то новыми трассами, то мостами или поселками газодобытчиков, но я, будто какой-то инспектор, всю дорогу пересчитывала курганы, хранящие память о прошедших не менее бурных эпохах.

Более 120 городищ только в Серахсcком оазисе, густо заселенного уже со второго тысячелетия до нашей эры. Крупное поселение на древнем караванном пути у переправы через Теджен-Герируд было хорошо известно в эпоху Александра Македонского, развивалось при парфянах и Сасанидах – этой великой династии зороастрийцев. И действительно,  представители Польской археологической миссии, обосновавшиеся уже как несколько лет в Серахсе, раскопали неподалеку зороастрийский храм и обнаружили там алтарь для поклонения огню, артефакты, в том числе плиты с изображением лотосов, которые украшают сейчас экспозицию древностей Музея изобразительных искусств в Ашхабаде. Лотосы, они расцветают в каменных украшениях храмов почти всех религий, еще раз подтверждая их неоспоримую связь и преемственность их традиций.

Городище Средних веков ныне называют Старый Серахс. В Х веке по свидетельству арабского географа ал-Истахри этот сельджукский город был размером с половину  Мерва. В то время цитадель, руины которой и ныне возвышаются над местностью на  двадцать четыре метра, была укреплена новой стеной, но и она почти растаяла за тысячелетие. Сейчас абрис крепости уже четко виден, благодаря восстановительным работам специалистов Управления по охране исторических памятников Туркменистана. Можно угадать главные ворота, в битве за них сельджуки в 1038 году нанесли серьезное поражение своим главным соперникам — газневидам.

В XI веке город занимал уже территорию в 120 гектаров. Высокого уровня достигла и культура. Библиотека, мечеть Абу-Раджа привлекали сюда ученых людей. Здесь творил  известный мистик Абуль Фазл ибн Сахль ас-Серахси. Именно с такими учеными мусульманская наука и культура достигли своего наивысшего развития. В народной памяти шейх остался как святой Серахс-баба, а его мавзолей — местом паломничества. Этот памятник архитектуры построен не менее знаменитыми в мусульманском мире зодчими, главным из которых считают гениального Мухаммада ибн-Атсыза ас-Серахси. Его архитектурный почерк с характерными новшествами, на столетия опередившими свое время, восславил Дом загробной жизни султана Санджара в Мерве. Серахсских зодчих позвали и тогда, когда решили строить мавзолей для другой исторической личности —  сийида Абуль Хайра. Близ села Меана в этрапе Алтын асыр и теперь издалека видно это  прекрасное купольное здание.

Серахское творение Мухаммада ибн-Атсыза уже реконструировано — квадратное в плане сооружение с двойным сфероконическим куполом и входом, декорированным арабской вязью коранических изречений.. и пятиконечной звездой, символом пяти священных имен Всевышнего.

Жизнь в селении остановилась в 1832 году, когда персидские войска разбили все же восставших против них серахсцев. Но уже через полвека  рядом было основано русскими военное поселение. Старательная штукатурка и ежегодная побелка так и не скрыли изящества кирпичного здания, построенного для серахсcкого приставства, во главе которого был поставлен  вождь  местных туркмен-салоров Язмурад-Назархан-оглы. Он вернулся из Санкт-Петербурга в мундире с эполетами капитана полиции и новым именем Теке-хан. Рассказывают, что именно так на приеме во дворце гостям представил хана-салорца сам император. Видимо ему, потрясенному мужеством и храбростью туркмен-текинцев в битве за Геоктепинскую крепость, такое имя  казалось лучшим комплиментом для туркмена. Важно, что на русской службе салорец защищал интересы своих  единоплеменников, именно он раздал им удобные места для  постоянного проживания, эти селения в советское время стали колхозами. Помогал капитан полиции выживать,  обрести здесь новую родину и переселенцам. Ведь к концу XIX века из полторы тысячи населения поселка лишь половина была из русских, почти 20 процентов — поляки, чуть меньше литовцев, еще меньше армян и персов, и только три процента туркмен. Столько же евреев и немцев. Местные вспоминают, что жили там еще ассирийцы, курды, афганцы, азербайджанцы, турки. Запах денег манил людей многих национальностей.

Туркменские вожди, русские военные и чиновники учились тогда международной дипломатии и науке извлекать выгоду от взаимного сотрудничества. Благодаря развивающимся торговым отношениям Ирана и Афганистана с Россией, поселенцы быстро богатели.  Вспоминают удачливого в торговле перса Хаджи Аширафа. До сих пор сохранилась вывеска первой русско-туземной школы, многие помнят, как предприимчивые люди из армян торговали льдом, который умели хранить все лето в  подвалах своих добротных домов. Был большой фруктовый сад Мехти-Аббаса, помнят  садовода Гулама Гусейна, дом и сад Джавада-еврея. Действовали банки, был даже дом с красными фонарями – необходимый фрагмент инфраструктуры российского военного городка. Здание с оригинальным многоарочным оформлением фасадных окон  сохранилось. Напротив же современного агробанка, как рассказывают, был двор Хачатура-сапожника…

Как только вновь начал функционировать древний торговый путь, Серахс стал центром Тедженского уезда Закаспийской области. Но все такие яркие перспективы края рухнули в сумятице революций, волны которых быстро докатились и до южных окраин империи. Сначала убивали большевиков, а потом, когда советская власть взяла власть в руки,  стали убивать большевики. Они взорвали христианскую церковь, заглушили торговую инициативу и в довершение закрыли на замок прозрачную до того государственную границу. Поселок постепенно хирел и превратился в захолустье. Там жили-доживали русские из казаков, оставленных в свое время для охраны границы. В Серахсе до сих пор помнят Ольгу Павловну Калинниченко. Она дожила до  60-х годов, без устали трудясь на ниве образования. Учила русскому языку, и даже, уже совсем престарелая, возилась с малышами в детсаду.

Большое значение советская власть уделяла  лишь благополучию защитников  территории отечества – обосновавшемуся там погранотряду. У них было «московское» снабжение  промтоварами и… новыми российскими кадрами врачей, учителей. Сюда прислали в 1937 году русскую голубоглазую девушку – мою маму. Она несколько лет возглавляла  здешнюю новую школу. Узнала, зарплата директора тогда была гораздо выше, чем у первого секретаря райкома партии. Но и работы общественной было много.  Педколлектив принимал активное участие в ликбезе среди местного населения, в борьбе с трахомой.

В этот приезд я навестила «мамину» школу. Здание не изменилось, такое же, что и на  фото тех далеких лет, разве что в «голландки» не очень аккуратно подвели природный газ. Хороший бы косметический ремонт этой школе, и простоит она еще долго. До войны  снабжали погранотряд даже гастролями знаменитых артистов. Говорят, что приезжала и Любовь Орлова. Но как? На самолете? Такие вопросы возникают потому, что я помню рассказы мамы, как она сама из России месяц добиралась до Серахса.

Курбан Мамедов выучился русскому в селе Кандекли, а сейчас земляки называют его Оратором. Это из-за умения ярко рассказывать различные длинные истории. Что-что, а повидал  этот старик в своей жизни многое. Хоть и родился в 31году, но повоевать успел в западной Украине, с оружием там устанавливали советскую власть. Потом остался в  России, женился, стал называться Колей, о чем наколка до сих пор на его руке. Но после смерти жены вернулся в родные края. Вновь женился, уже на дагестанке. Новая семья накрепко связала с Серахсом. Утром, встретив Оратора, я поздоровалась, но даже не расспросила, куда он идет. В восточном политесе у меня бывают промахи. Но, кажется, зачем из вежливости спрашивать, если  отлично знаю, что он, конечно же, идет на базар, чтобы людей повидать, поговорить с ними.  О, этот серахсcкий базар! Ничего путного там теперь, конечно, не купить. Хотела хоть вкусной местной сюзьмы, но и ее не нашла. Продавцы объяснили, нет ее потому, что коровы отдыхают, теляток своим молоком кормят. В Ашхабаде, подумала,  нет перерыва в поставке этого продукта, наверно, потому, что и сюзьму делают уже из сухого китайского молока.

Зато на серахсском рынке очень много лет назад, помню, мне довелось повстречаться с уникумом. Летнее солнце в полдень звенело в моей голове, напоминая, что в это время дня надо быть в тени. Но по пути я все же забежала на базар. Старенький Исмаил-ага, испепеленный солнцем до черноты, но с белой-белой бородой, очень напоминал восточного сказочника, хоть и одет был не в шитый золотом халат, а в старенький пиджак. Так и оказалось. Вечером в гостях у моих друзей новый знакомый пел восточные сказки.

Его родители были в числе тех фарсов, которые прибыли из северного Ирана в начале прошлого века на соседнюю, тогда российскую землю, в поисках заработков, граница же еще была прозрачной, да так и остались там, работа была для всех — и торговцев, и земледельцев, а для детей — образование. Исмаил-ага, вдобавок, был представителем древнейшего рода сказителей. Он помнил наизусть все сказания о богатыре Рустеме из Систана. Уникальная память передается лишь одному из поколения в поколение, и эти уникумы по очереди несли до наших дней тот древнейший устный вариант сказаний, который существовал еще до того (внимание!), как  их зафиксировал в «Шахнаме» великий Фирдоуси, великий уже тем, что в регламенте Ислама и пропаганды всего арабского, он стремился оставить своему народу еще и его замечательную персидскую культуру. Оказалось, что оставил наследство всему человечеству, и что именно за этот литературный подвиг Фирдоуси теперь чтим всем мусульманским миром.

Узнали об уникальной памяти Исмаила–ага специалисты по восточному фольклору из Ленинградского университета – И.М.Стеблин-Каменский  и А.Л.Грюнберг.  Молодые тогда ученые приехали в далекий Серахс, жили там продолжительное время и каждый день записывали сказки и легенды Систана на древнем систанском диалекте. Ленинградские ученые оставили о себе самые добрые воспоминая. Они издали толстенный сборник переведенных на русский язык сказаний Систана, которые хранились в голове Исмаила-ага, воспринимающего сказочного героя Рустема, победившего в схватке льва, и персидских царей, как своих далеких предков. Как мы знаем из истории, все народы передавали древнейшие духовные и исторические знания не путем завещания сундуков с книгами, а устно. Так когда-то их получил Гомер. Так передавали поэмы друг другу  греческие аэды. Хватало лишь раз услышать текст, чтобы его запомнить. Удивительна способность хранить в памяти огромные тексты. Способность запоминать, к сожалению, гаснет. А взамен появляются, как костыли для калек, магнитофоны и прочая электроника. И мы радуемся этому, так называемому, прогрессу. Традиция  устной передачи текстов сохранилась лишь у избранных. Рассказывают, что и сейчас есть люди, которые держат в своей памяти, например, весь Коран.

В семье Амира, старшего сына Исмаила-ага, мы открыли чемодан с фотографиями тех далеких лет. И, позабыв о чае, провели с час в воспоминаниях, которые текли так же благостно, как и слезы о прошедшей молодости, которая с вершины даже удачно и счастливо прожитых годов кажется всегда  самой лучшей порой жизни, почти сказочной.

Замечу, восприятие мира восточными мужчинами довольно романтично, это вывела не я, но я еще раз обнаружила подтверждение тому в Серахсе, где сейчас все смотрят турецкий сериал на персидском языке «Умру без тебя», причем эта сентиментальная сентенция  названия идет от мужчины. Во всех серахсских домах у стариков, женщин, даже юношей, в этот час замирает время. На экране идут бесконечные разборки между влюбленными, брошенными детьми и разведенными родителями, а на диванах, точно таких, как в фильме, сидят  безмерно сочувствующие героям, и нет-нет, а  кто-нибудь, даже из молодых мужчин, обязательно подотрет невольно сбежавшую слезу. А если нечаянно или занятый делами кто-то  пропустит серию, то  ему обязательно ее перескажут, тем более, что к тому времени  начался Новруз, и  вечерами все в Серахсе ходили друг к другу в гости.

На этот праздник я была приглашена в Новруз-абад. Арчинлик переименовал так улицу, где, в основном, живут потомки фарсов из Систана, по имени человека из их среды. Новруз-ага сорок лет проработал в санинспекции и завоевал такое уважение своим добрым нравом и хорошими поступками, что представители местной власти даже не сомневались в  правильности выбора кандидата.

Меня всегда поражает чистота в домах фарсов, но в праздник создалось впечатление, что все, даже кафель на стенах, только что обновили. Настолько их старый дом сверкал от уборки. Все были в новом. Когда припозднилась старшая родственница, то ее простили из-за объяснения – портниха никак не успевала закончить ее новую чадру. Все понимали, как же без обновки, и почтительно оценили специального кроя из шести метров ткани светлую накидку, которой эта женщина кокетливо прикрывалась. На столике уместили семь чашек с едой, имеющей в своем названии букву «с», на блюдах проросшая пшеница была перевязана красной лентой, а в центре – елочка, богато убранная позолоченными игрушками.

- А елочка здесь причем, это же древний германский обычай, христиане его переняли, но у фарсов-мусульман нет такого обычая? Ответ был женским, но как с ним не согласиться!

– У нас же Новруз — Новый год, а  новогодняя елочка так красива и празднична.

Серахс переживает вновь свое очередное возрождение. Поля, изнывавшие в последние годы от жажды, вновь получают воду из хранилища, за которое отвечают три соседних страны: Афганистан, Иран и Туркменистан. Опять люди учатся все проблемы решать сообща.  Конечно же, дыхание новой жизни дал и открывшийся вновь переход через государственную границу, и таможня, пропускающая в обе стороны тысячи и тысячи тонн  хозяйственных грузов.

На пожилого седого водителя иранского многотонника показал мой попутчик Мухаммед Алиджанов. Он часто бывает по делам в соседнем государстве, имеет возможность сравнивать. В иранском Серахсе, говорит он, совсем другой темп жизни. Нужно до старости вертеться, чтобы оплатить всевозможные налоги, прокормить семью, дать образование внукам. У  нас намного легче.  Яшули, такой, как тот водитель, редко вынужден работать, уже имеет возможность сидеть дома и отдыхать. Земли неосвоенной у нас много, намного легче строиться, наладить собственный сельскохозяйственный бизнес, но только б не подхватить бациллу корысти, такой совет и пожелание всем — и новым бизнесменам, и новым налоговым службам. В Иране я видел, говорит Мухаммед, не только плохое. Встречал в этом обществе и кристально чистых людей. Именно эти люди там в почете. К таким идут за советом, не в банки, а им в руки дают на хранение деньги, мечтают их дочерей взять в свою семью. Как дорого такое уважение людей. Их жизнь лучший пример для подражания.

Как показывает долгая  история этой земли, жителям серахсского оазиса уже не в первой  приспосабливаться к новым экономическим условиям, верить в завтрашний день. Но многие, тем не менее, покидают родную землю. Своими золотыми руками Александр Иванович Тарасов заслужил уважение в поселке. Поразил меня гарнитурами из резного дерева, которыми обставил свой ухоженный дом. Ему заказывали двери для новой мечети, и до сих пор удивляются земляки, почему не ему, а узбекам поручили изготовить дверь при реконструкции мавзолея Серахс-баба. Оплошность проявили реставраторы, так они считают. Но и этот мастер, потомок первых русских поселенцев, скоро уедет, вот только продаст дом так и уедет.

- Скучать же будете?

- Конечно, даст Бог, наведывать родные края будем. Без этого не выживем.

Причина у них, как и у всех покинувших родину, одна  – нет детям-внукам возможности получить образование на русском языке. Люди уезжают, а сами ко мне пристают, напишите, говорят, чтобы старинные здания не разрушали, ведь они своеобразие  «нашему» поселку придают. Вот дом постройки 1906 года в бедственном положении. Загубят же его до конца. Дело в том, что раньше русские военные строили очень прочно, стены для жилых домов, как для казарм, делали очень толстыми и прочными — и прохладу, и тепло они держат. И о фасаде заботились. Сохранившиеся исторические здания, несомненно, являются украшением современного Серахса. Сегодня серахсцы, из тех, кто уже крепко встал на ноги, тоже  заботятся  о лице своих новых домов. Так искусно кирпичи кладут, что  не  каждому хану раньше подобный дом был доступен.

Даст Бог, все мы заживем так же богато, будем иметь такие же добротные и красивые дома, но скучными будут наши поселки и большие города без своего исторического лица…

Ильга Мехти

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями:
  • Одноклассники
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook

3 Responses to Серахсcкий оазис: дыхание бурных эпох…

  1. "ТССР"

    Ильга Мехти — единственный (пока)автор,чьи произведения хочется читать, читать и размышлять о любимой Родине.

  2. chardjoudan

    interesno i poznavatelno<Barikiafik Ilga!
    kogda je ochered do Amul (Chardjew) doydet?

  3. тигран

    вот такие познавательные статьи нужны! И еще если бы печатали там и книжку издали! это-история!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>